автор: chris heath
автор перевода: форель (© 2002)

Трент Резнор на сцене — это неистовый дьявол, одержимый собственной музыкой. Вне сцены он скромный парень, продолжающий любить свою умершую собаку.

Крис Хит (Сhris Heath) встретился с неожиданной точкой зрения на Nine Inch Nails.

"I want to fuck you like an animal." Именно это кричат Тренту Резнору в последнее время. В прошлом году он выпустил альбом "The Downward Spiral", альбом о погружении человека в суицидальную депрессию, об освобождении от всего. Одна из песен, а именно "Closer", — о сексе. Те самые слова, которые они кричат ему — чаще из подражания, а иногда — по просьбе — на самом деле являются не словами вожделения, а словами ненависти по отношению к себе. "Это сверхотрицание и сверхзлоба", объясняет он. "Я — кусок дерьма и я заявляю об этом. Если ты считаешь, что хочешь меня, вот он я". Сейчас эта фраза стала новым непристойно-элегантным лозунгом.

"Я не предполагал, что эта песня может стать гимном дружеской вечеринки или торжественной песнью стриптизерш", фыркает Трент, и трудно сказать, что является его главной чертой — гордость, смущение или отчаяние. "Ну хорошо. "Я думаю, мой следующий альбом будет называться "Музыка для баров со стриптизом".

Если растущая известность Трента Резнора и Nine Inch Nails была основана на "Closer", "The Downward Spiral", и развита саундтреком к фильму "Прирожденные убийцы" ("Natural Born Killers"), то окончательно закрепил их популярность Вудсток'94 (Woodstock'94). Nine Inch Nails перепугали Дэвида Леттермана (David Letterman) и стали событием. Фактически это было почти идеально: уик-энд, взорванный слащавой ностальгией наших родителей, был снова захвачен нашей грязной, навязчивой и чувственной реальностью. Как и в других случаях, Трент беспокоился, как бы публика не подумала, что появление покрытой грязью команды было преднамеренной уловкой. За кулисами они дурачились и пихали друг друга, и вскоре они поняли, что наступил решающий момент и поэтому вымазали друг друга грязью. На сцене это было не так удобно, грязь жаждала реванша. Его взгляд был тверд и тревожен, а гитара играла все жестче и жестче. Позже Трент принял душ, затем пошел в гастрольный автобус и начал плакать. Не от бурного восторга и не от тоски. Просто спад напряжения.

Родители Майкла Трента Резнора оба выросли в маленьком городке в Пенсильвании, в Мерсере, где он и провел свое детство. Они поженились еще подростками потому, что должны были так поступить. Его отца звали Майклом, так что родители всегда звали сына Трентом.

Потом, хотя его родители были неподалеку, он жил с бабушкой и дедушкой. Несколько раз он говорил мне, как сильно любит их: "Я не хочу создавать впечатление, что у меня было несчастливое детство".

Трент Резнор рассказывает мне об этом, сидя в своем номере в отеле в Кливленде. Кливленд — это город, куда он переехал, решившись пойти своим путем, но сейчас это всего лишь еще одна остановка на пути к концу длящегося целый год турне. На заднем плане играет какая-то мягкая рэп-музыка, а в соседней спальне горит ладан. Он босиком и полностью одет в черное. Компьютеры и клавишные расставлены вокруг него: Он работает над кавер-версией старой малоизвестной песни Гэри Ньюмана (Gary Numan) "Metal". Пока мы разговариваем, он, положив ноги на отключенный пульт перед собой, двигает пальцами вверх-вниз, словно наигрывая короткие, атональные аккорды, которые никто из нас не сможет услышать.

Турне называется Self-Destruct (Самоуничтожение). По дороге Трент объясняет мне, тщательно подбирая выражения: "Сначала самоуничтожение, затем восстановление и потом — наслаждение жизнью. С последующей самоликвидацией". Прямо перед Рождеством он чувствовал, что приходит к мысли о самоубийстве, но потом внезапно что-то остановило его. Три года он жил со своей собакой, золотистым ретривером по кличке Мейз (Maise). Она ездила с ним в турне. Один раз, когда он вышел за кулисы в Колумбусе (Columbus), что-то было не так. "Возвращайся немедленно", сказали ему. "Несчастье с Мейз".

Мейз просто играла. Она прыгнула через изгородь, рассчитывая, что на той стороне тоже земля. А был пятидесятифутовый спуск. Трент поспешил за ветеринаром. Мейз старалась встать, но не смогла. Она сломала позвоночник. Ничего нельзя было сделать, кроме той единственной вещи, которую делают, когда не могут ничего изменить.

Это было плохое время. После этих событий Мистер Самоуничтожение на некоторое время остановился. Трент в течение нескольких последних лет отбирал у себя жизнь. Все, что могло иметь хоть какое-то значение, кроме Nine Inch Nails, он или отверг сам, или заставил отвергнуть его. Когда он вернулся к турне, у него даже не было дома, куда он мог бы вернуться. Мейз была его последней связью с жизнью, которую можно назвать нормальной. И вот собаки не стало.

Но была текила. И был кокаин. (Трент не любит наркотики вроде кокаина. Смысл его наркотических опытов — захватив с собой псилоцибиновые грибы, поехать на велосипеде в парки Луизианы. Но кокаин заставляет оцепенеть, а оцепенение иногда — это наиболее подоходящий способ пережить). И колесо повернулось, проехало сквозь темные, безумные дни и повернулось еще раз. Теперь он чувствовал себя лучше. Немного усталым, но лучше.

Понедельник в Кливленде: я слоняюсь по гардеробной. Играет песня Ice Cube - "AmeriKKKa's Most Wanted". Трент ждет врача, чтобы сделать иньекцию кортизона. (В детстве у него была сильная аллергия — на кошек, пыль, амброзию, траву и кукурузу — ему закладывало уши. Чтобы уравнять давление, врач ввел в уши Трента трубку. Когда Трент плавал в городском бассейне Мерсера, ему приходилось одевать специальную жесткую купальную шапочку. "Она была источником большинства детских травм", вспоминает он.) А сегодня у Трента густая красная сыпь на ногах и на правой руке. Он считает, что это, возможно, из-за простыней в Нью-Йоркском отеле. Немного сумасшедшая девушка в другой стороне гардеробной заявляет, "Наверное, у тебя аллергия на меня." Трент не обращает никакого внимания.

Иньекция сделана. Трент копается в сумке, чтобы найти новую черную футболку. Скоро он должен быть на сцене. "Место укола немного ноет", замечает он.

После концерта мы направляемся в клуб в Кливленд Флэтс (Cleveland Flats), где будет вечеринка. По пути туда Трент подписывает пару автографов, но этого мало. "Трент!", кричит одна из девушек, "Ты мудак!" Позднее подходит мужчина, размахивая бизнес-картой British Petroleum. "Какого хрена тебе надо?" спрашивает Трент. Трент кладет карту в рот, чуть-чуть жует и протягивает порванную карточку обратно. Мужчина выглядит довольным, но, тем не менее, хочет большего. Трент берет карточку обратно и плюет на нее, доставив этим мужчине абсолютное наслаждение.

Это последний раз, когда я видел Трента за два с лишним дня. Ему стало хуже, сыпь полностью покрыла всетело. Он встретится и с обычным врачом и с гомеопатом, который посоветует ему лежать в ванне с лавандой, мятой, ромашкой и лекарствами, а также намазаться зеленой глиной. Все это он и будет делать.

Пока он лежит в постели, эта девушка продолжает ему звонить. Его входящие звонки блокируются, так что она, видимо, остановилась где-то в отеле. Она говорит ему, что он узнает ее сразу, когда увидит она та самая девушка, которая на каждом концерте очень громко поет "Hurt".

"Не надо петь", он просит ее. "Никому не хочется тебя слушать".

Большинство фанатов не заходят так далеко. В отелях от Огайо до Мичигана звонящим, спрашивающим Трента Резнора, отвечают, что такой гость не зарегистрирован. Тем, кто спрашивает Стива Остина (Steve Austin), везет больше. Стив Остин. Ну вы знаете. Человек с Шестью Миллионами Долларов (The Six Million Dollar Man).

Трент всегда любил научную фантастику. Но кроме того, он любил Человека с Шестью Миллионами Долларов, "...Вероятно, потому, что я не был самым известным в классе и не был крутым. И печальным для нас был день, когда женщина-Бионик (Bionic Woman) умерла в "Человеке с Шестью Миллионами Долларов"." Он задумывается, "Насколько я могу вспомнить, у меня тогда была легкая депрессия, я впал в меланхолию."

Когда он стал старше, то совершил ошибку, открыв для себя фильмы ужасов. "'Экзорцист' ('The Exorcist') разрушил мое детство," рассказывает он. "Этот фильм был предельно жуток, потому что события, в нем происходящие, нельзя было легко опровергнуть." Затем был "Омен" ("The Omen"). После этого фильма он был убежден, что является Антихристом. Он осматривал свой череп, чтобы найти три шестерки, которые могли бы подтвердить правду. Дьявол внушал ему страх. Бывало, он заключал воображаемую сделку, продавая свою душу. Ночью в кровати он частенько лежал в определенной позе, будучи уверенным, что если он ляжет иначе, будет плохо.

Трент Резнор сел за пианино, когда ему было пять, и у него был талант. Также он играл на саксофоне, и даже немного на тубе. Затем он открыл для себя группу Kiss. Джин Симмонс (Gene Simmons)! Он был таким классным. Если бы ты был похож на Джина Симмонса, тогда каждый день был бы... *самым лучшим днем в мире!* Люди любили бы тебя. Ты был бы знаменит. Тебя бы любили девушки.

В средней школе он выступал в паре мюзиклов: "Иисус Христос — Суперзвезда" ("Jesus Christ Superstar") и "Музыкант" ("The Music Man"). Он играл Иуду и Музыканта. "Моя судьба была описана полностью", смеется он.

В колледже он изучал компьютеры и музыку. Еще до окончания первого курса он знал, что хочет писать музыку. В девятнадцать он прослушивался для группы под названием Innocent. "Иностранная дрянь... дерьмовый рок динозавров AOR." Он был принят, и хотя он не играл в их альбоме "Livin' on the Streets", если так можно выразиться — его фотография появилась в печати. Упоминание об этой записи и фотографии смущает и задевает Трента, как ничто другое. "Глупо. Тупо. Нелепый маменькин сынок образца 1983 года. Черт, ты меня сделал. А я идиот. Пытался это утаить. Единственное, с чем могут на меня наброситься."

Он ушел через три месяца. Он участвовал в бесчисленных местных группах, играл на клавишных и ждал благоприятного случая. Работал в магазине музыкальных инструментов, а затем в местной звукозаписывающей студии. Его первое, удивительное столкновение с судьбой произошло, когда бедствующая студия Michael J. Fox — Joan Jett film снимала фильм "Light of Day" в Кливленде. Его попросили выступить в шаблонном синтезаторном трио, которое высмеивают в середине фильма. "Раньше они назывались Пороки (Sins), а теперь они Проблемы (Problems)", так насмехается один из персонажей; эта фраза казалась несколько подходящей к ситуации Трента. Он всегда говорил себе, что когда придет время, он сможет писать песни. Но это предположение он осмотрительно избегал проверять. Наконец он начал писать. В то время он фактически участвовал в группе Clash, и однажды попытался написать политические песни, но они абсолютно не получились. Казались подделкой. Тогда он вернулся к собственным, личным наброскам. Было страшно петь о своих чувствах, и они не были теми внутренними мыслями, которыми он стремился поделиться, но почему-то именно они были нужны. Первая песня, "Down in It", была — соответственно — суицидальной фантазией. Медленное погружение. "Обычно я был таким большим и сильным. Обычно я знал, когда прав, когда нет. Обычно у меня что-то было внутри. Теперь просто дыра, что широко распахнута. И что обычно я думал о себе, сейчас всего лишь исчезающее воспоминание."

Он назвал свой дебютный альбом 1989 года Pretty Hate Machine. Он нашел несколько человек — включая барабанщика Криса Вренна (Chris Vrenna), с которым он вместе проживал — для турне группы Nine Inch Nails. Для Трента это было внове. Время открытий. "Впервые мы признавались другому мужчине, что на самом деле мастурбируем. Мы все чувствовали себя раскрепощенными, и когда в конце концов находилось место, где... мы всегда поселялись по двое в комнате, и это был Момент Мастурбации. Ты шел в ванную, и дело было не в том, чтобы ты не трахнулся с кем-то. А просто — 'Вот, я онанирую. Хочу пятнадцать минут, хочу — час. Получи."

Nine Inch Nails были приглашены на первый Lollapalooza, и неожиданно группу провозгласили первой в мире, играющей в стиле industrial. Попутно они продали полмиллиона записей. Итак. Это произошло. Трент поссорился с боссом TVT, своей первой звукозаписывающей компанией. (До сих пор он ни к кому не испытывает подобной ненависти). Видеокамера, используемая для съемок видео "Down in It" и привязанная к опускающемуся баллону с гелием, сняла, как Трент делает вид, что умирает. Эту камеру нашел фермер и передал в полицию. Там посмотрели пленку и начали расследование убийства.

Автобус едет из Кливленда в Каламазу (Kalamazoo). Трент сидит в трейлере, захватив с собой пластиковую сумку для покупок. Он купил семь кассет 'Twilight Zone'. В обширной видео-коллекции — все фильмы "Планеты обезьян" ('Planet of the Apes'), кроме червертого, "Завоевания Планеты Обезьян" ('Conquest of the Planet of the Apes'). Они ищут этот фильм везде. Автобус неуклонно продвигается вперед. Члены группы выкрикивают: "Все хорошо!" ("It's all good!"). Это последний лозунг Nine Inch Nails. В Каламазу мы собираемся пообедать в цокольном этаже отеля. По телевизору адвокаты О.Дж.Симпсона (O.J.Simpson) опротестовывают показания, что Симпсон ударил жену в лимузине. "Представляю себе отношения парня и девушки, где такое происходит", говорит басист Дэнни Лонер (Danny Lohner).

"Ты не знаешь, что ты теряешь", говорит Трент. Я думаю, он говорит это только ради грубого смеха, и еще потому, что он знает, что от него этого ждут. Затем он добавляет, немного более серьезно, "Неотъемлимой частью любых отношений является понимание того факта, что в любой момент тебя могут убить, когда ты спишь."

Позже, в номере, Трент готовит один из своих травяных возбуждающих напитков, осторожно капая бурый коктейль в воду: эхинацея, американский женьшень и что-то еще. Этот напиток рекомендовал ему иглотерапевт из Лос-Анжелеса. Я тоже болен, так что он предлагает мне чашку.

Сегодня я наблюдаю за его подготовкой к концерту. Он немного танцует, иногда поглядывая на себя в зеркало. Затем он садится и наносит черные тени на веки и накладывает помаду тона Desire, которой изредка пользуется, когда выходит на сцену. Поодиночке члены группы направляются в ванную комнату, где сама ванна наполнена белым порошком. Это майцена, кукурузный крахмал. Они покрывают себя ею с головы до ног, Трент обходится только волосами. Подойдет любой сорт. Но только не мука. "Мы однажды пробовали муку, но под юпитерами она превращается в тесто."

Концерт сегодня более чем напряженный. Во время одной из песен он прекращает петь и говорит, "Кто-нибудь может сделать мне одолжение и сбить это дерьмо красным лучом, прежде чем я его убью?" Кто-то направляет на него пучок красных лазерных лучей. Жутковато. "Я всего лишь даю отдохнуть руке", объяснит он позже. "Это такое ощущение, когда луч мелкает на твоем лице... и ты задаешь себе вопрос, как приходит момент JFK."

Позже Трент смешивает нам еще немного трав. Я благодарю его. "Ты скоро на них подсядешь", утверждает он.

В автобусе Трент открывает пакет Федеральной экспресс-почты. Это тяжелая самоизданная (изданная в домашних условиях) книга поэзии и прозы. И душераздирающее письмо двадцатитрехлетнего Бретта (Brett). Он издал книгу, потому что никто больше не мог этого сделать, и потерял надежду продать ее. "Я преполагаю раздать остатки тиража людям, которые, верю, оценят то, что я написал... Вы понимаете настоящее искусство".

Без сомнения, определенный тип аутсайдеров тянется к Nine Inch Nails. Их восторженно принимают те, у кого есть татуировки и пирсинг. У Трента нет татуировок. Уши проколоты, но что из этого? В течение года у него была проколота носовая перегородка, но это оборачивалось кошмаром, когда он простужался. Как правило, он не любит носить даже ювелирные украшения. "Мне не нравится носить дерьмо." Меня поражает, что подлинный смысл этого — в меньшей степени нежелание принимать современные мазохистские ритуалы, а в большей степени первоначальный порыв: Не Заставляй Меня. Не Говори Мне, Кто Я. Было сказано еще кое-что, подобное этому высказыванию, но еще более существенное. Об этом Трент говорит, когда объясняет отличную оскорбительную песенку "Piggy": "Я говорю, 'Если мне не захочется, ты не сможешь повлиять на меня'."

Дэнни призывает автобус ко вниманию. Он хочет выступить. Он берет зажигалку, поднимает ноги и пытается поджечь газы. Это довольно заметный пожар. "Не записывай этого," говорит он мне смиренно — смысл не в демонстрации себя, а в оправдании его неудачи. Команда предается воспоминаниям о ночи в Атланте, когда, после непристойного вечера в сюрреалистичном баре со стриптизом, Джон Стьюарт (Jon Stewart) поразил их своими огненными шарами из газов. "Иногда," говорит Трент, "Было весело просто тормозить".

Вторая запись Nine Inch Nails, мини-альбом Broken, представлял собой вызывающую потрясение смесь ненависти и отчаяния, выставленную напоказ. Трент хотел, чтобы следующая запись была чем-то большим. Он открыл, что чем больше он пишет о депрессии, тем больше она питает и поддерживает их. "И," объясняет он мне, "интересно, когда вся эта негативная энергия приведет в тупик. Каким будет окончательное решение? Убить себя, я думаю. Да?"

Возможно. Но вместо того, чтобы поступить таким образом, он решает вести хронику падения. Так появился концептуальный альбом, названный The Downward Spiral. Если у него и был образец, то этим образцом мог быть альбом, оказавший на него самое большое влияние, когда он был моложе, — альбом Pink Floyd "The Wall". "The Downward Spiral," говорит он, " — о человеке, отбрасывающем, отвергающем частицы самого себя" — веру, любовь, беспокойство о том, что подумают другие — "ради конечной самореализации". Уныние и мрачность достигают пика в треке, давшем название альбому. Он просто положил на музыку описание самоубийства, записанное один раз, когда у него была "эта трахнутая супердепрессия", а потом забыл об этой записи. "Он не мог поверить, как это просто. Он вставил ствол в рот. Выстрел! Так много крови из такой маленькой дырочки. Все проблемы имеют решения. Продолжительность жизни чертовых обстоятельств решается в определенное мгновение."

"Я не говорю, что это точка зрения труса", настаивает он, "но я думал о самоубийстве несколько раз, и, рассказывая об этом, почти не темню." Он знает об этом не понаслышке. Друг видел, как его девушка застрелилась. И, кроме того, барабанщик Джефф Вард (Jeff Ward), которого взяли ради Lollapalooza, когда Трент поссорился с Крисом (Chris) — отравился угарным газом в машине, потому что не смог бросить героин.

Когда Трент закончил альбом, он был убежден, что эта запись совершенно некоммерческая. Но он или проигнорировал, или не осознал настроение американских фанатов 94 года: Нет ничего более коммерческого, чем некоммерческое. Но, как бы то ни было, довольно необычным способом он ухитрился создать одну из самых мрачных насмешек нашего времени. Курт Кобейн (Kurt Cobain) был тем самым, кто спел "Я не возьму ружье", а затем выбил себе мозги. Трент Резнор поет "Продолжительность жизни чертовых обстоятельств решается в определенное мгновение," но думаю, он не из тех, кто лишает себя жизни. Это затрудняет положение. Курт Кобейн останется в настоящем важным, но бессмысленным образцом, которым измеряется искренность страданий, и по этому дурацкому стандарту Трент Резнор никогда не сможет оправдать ожиданий. Мы разговариваем об этом, и вскоре тема разговора вызывает у меня паранойю. Я пытаюсь помешать спору, но все больше и больше чувствуется, будто я бросаю вызов. Я не хочу сказать, что ты мог бы убить себя, чтобы сделать альбом достоверней, говорю ему я.

"Нет," говорит он. "Это не значит, что мне достаточно доказать самому себе, что я на это способен."

Похже он расскажет мне, что когда он записывал "The Downward Spiral", он так и не закончил запись самой вызывающей песни. В ней было всего лишь две строки: "Просто сделай это. Никого это нисколько не волнует".

Первый раз Трент Резнор целовался, когда ему было десять лет. Он рассказывает о бесконтрольном, бессмысленном раннем вожделении: внезапно понимаешь, что не можешь выйти к доске на уроке математики, "потому что исчисление вызывает у тебя эрекцию". Трент потерял девственность, когда ему было пятнадцать. Он натянул презерватив. И вдруг обнаружил только кольцо презерватива на основании члена и больше ничего. Презерватив порвался. Ей он не сказал. Он просто молился, чтобы она не забеременела. После этого он перестал встречаться с благочестивыми и верующими девушками.

Несколько фактов: родился он 17 мая 1965 года. Он был убежденным протестантом и ходил в воскресную школу. Его любимые сладости - ореховое масло Reese: "Это превосходный баланс дерьмовых орехов и шоколада". Я спрашиваю у него, какую книгу он читал последней, и он отвечает, что где-то была книга патологических криминальных историй, но фактически сейчас он ее не читает. Он красит свои темно-каштановые волосы в блестящий черный цвет каждый шесть недель. Пару лет назад он выбрил голову, "и я подумал, 'Господи, я - уродец. Что сейчас носят на голове?'" Когда я спрашиваю, что последнее он делал ночью, он говорит "Я пытался найти время сделать пару записей в дневник. И как обычно я энергично мастурбировал." Первый раз, когда Трент закурил марихуану, ему было четырнадцать и он курил с отцом. Марихуана ему никогда не нравилась. Его бабушка расплакалась, читая интервью в USA Today, потому что там упоминалось, что Трент принимал наркотики. Из-за него она расстроилась. Трент вернулся домой на Рождество. Это был последний раз, когда он плакал: бабушка была больна, он остановился у Говарда Джонсона (Howard Johnson). И однажды вечером имела смысл лишь возможность сидеть и бессмысленно плакать в течении пары часов. Единственной записью, которую он смог найти в местном супермаркете Kmart, и достойную прослушивания в арендованной машине, был альбом лучших песен Стинга. "Я понимаю, что у хорошей песни начинаешь напевать припев", объясняет он. "Но мне не нравится, что он поет, мне не нравится, как он поет это, но он отлично умеет писать песни..." Он вздыхает. "Понимаю, что сказав это, я разрушил мою непорочную репутацию."

Слухи, которые о нем ходят: что он мертвец ("Я всегда мертв"), что он женоненавистник ("А вот это меня бесит"), что против него был возбужден иск об отцовстве ("Я слышал об этом, но это неправда"), что он знал Джеффри Дамера (Jeffrey Dahmer) ("Нет никакой связи"), что он встречался с Кеннеди ("Она просто подружка" - они встретились в клубе Whiskey в Лос-Анжелесе, после Кеннеди унизила его, громко распевая "Head Like a Hole" ему в лицо, чтобы выиграть двадцатидолларовое пари с приятелем.)

Затем это легендарная наглая клевета о маленьком пенисе. "Это раздражает," говорит он. Журналист, который первым обвинял его в этом, пока отступил. Это вызывает у него беспокойство. "Если я должен доказать, я это сделаю," сказал он. "Черт побери, у меня есть рекомендации."

Сейчас у этой сплетни появилась новая сторонница. Кортни Лав (Courtney Love) предпочла отозваться о Тренте Резноре весьма злобно. Сказав нечто вроде: "Nine Inch Nails, ха! — лучше было бы Three Inch Nails." Это долгая история, и причем единственная, в которой Трент объяснил свою позицию, правда, с некоторой неохотой. Он не встречался с Лав до этой осени, но слышал, что она хотела выступить с NIN и ему понравился последний альбом Hole, так что он согласился. Шесть концертов. "Я размышлял, 'Ну что плохого может случиться?' Превосходные слова напоследок..."

Во время первых трех концертов он с ней не разговаривал. "В Кливленде она была абсолютно пьяна, чертова баба." Он рассказывает, что на одной вечеринке после концерта она с задранным платьем отключилась прямо на бильярдном столе, а люди фотографировали, будто это было совершенно естественно. "Я подумал, вот дерьмо. Я был бы расстроен, если люди, которые, по моему мнению, заботились обо мне, позволили мне оказаться в таком положении."

Однажды вечером на сцене она расссказала о NIN несколько нахальных и бесстыдных вещей. "Тогда я не знал, это была ли это с ее стороны жестокая конкуренция, когда она работала у кого-то на разогреве. Она несла на своих плечах вес заслуженного доверия альтернативщиков, а мы были всего лишь синтетической командой педерастов новой волны, которую было легко распустить. Хотя даже моим людям было наплевать на это дерьмо." В Детройте они столкнулись за сценой и Кортни сказала, у нее пропал голос. Трент предложил смешать ей несколько трав и они поговорили. "Я подумал, что она действительно умная, хотя по ее поведению этого не скажешь. Однако она была во власти телевидения и прессы, что она понимала. А вот чего я не понимаю, так это того, что 95% сказанного ею было напрямую продиктовано ее редакторами. Пресса ее полностью поддерживала."

Он рассказывает, что вопреки мнению Лав, у них не было сексуальных отношений. "Думаю, если бы ее тянуло ко мне, то какие-либо отношения, возможно, имели бы место, потому что я ее жалел. По моему мнению, суть была в том, что я был поблизости, был в роли жертвы и и еще был человеком, которого можно было использовать в качестве друга и в том, что я активно работал и был хорошим манипулятором и карьеристом, был человеком, которого нельзя недооценивать."

Вскоре события стали угрожающими. Сначала появилась история о беременности Кортни от Трента. "Это был второй Безупречный Замысел," раздраженно замечаетТрент. Она говорила именно то, что, по ее мнению, причинит ему боль. Она намекнула, что он не хотел встречаться с ней, потому что для его имиджа рок-звезды это плохо. И она язвительно сообщила миру, что его позорит наличие серебристый Porshe.

Последний факт, так уж случилось — правда. Однажды он упоминает о Порше, как о "стотысячедолларовой машине". Он объясняет, "У меня были деньги и я хотел водить прекрасную машину, потому что это весело - ехать со скоростью 500 миль в час, радуясь, что если машина перевернется и убъет меня, то я умру великолепной смертью. Совсем не то, что брать модель на премьеру фильма." Ты разочаровываешь меня, говорю я. "Я сам себя разочаровываю," отвечает он.

(Трент звонит мне через пару недель после того, как я уехал с турне. Он в автобусе, направляется в Суз Фоллс (Sioux Falls). Этим утром его разбудил телефон. "Привет, Трент. Это Кортни." Она пришла с миссией мира. "Она казалась отчасти искренней в желании помириться. И я не хочу войну между нами. Я сказал, 'Если ты хочешь прекратить вражду, прекрати ее'. Однако эта беседа напомнила ему наши разговоры: "Я слышал от разных людей все то, что она говорила обо мне, и я с трудом скрывал свои чувства, но ты спросил меня, и я был откровенен." Он сказал, что подумает, но сейчас ему хотелось бы успокоиться. "У нее хорошая команда," говорит он, "и это все, что я понял сегодня." Он смеется. "И у нее безусловно дерьмовый характер."

У стадиона в Толидо (Toledo) для него опять есть посылка федеральной почтовой службы. (Кажется, это новый высококачественный способ гарантировать, что ваши добровольные пожертвования добрались до выбранной вами поп-звезды.) Я читаю содержание, и наконец до меня доходит ужасная правда. Роль Трента Резнора в культуре 90стых — это не роль Князя Уныния или Повелителя Отрицательности. Его роль гораздо хуже. Он — Человек, Которому Вы Шлете Плохие Стихи.

Как и раньше, письмо скрывает чувства. "В прошлом году я предпринял тяжелое эмоциональное путешествие... как-то, где-то наши сознания встречались прежде." Стихи представляют собой вполне обычные унылые крики о помощи. Несколько названий: Разрушение, Один, Бегство, Нужда. Позвольте мне процитировать одно стихотворение. "Я полон ничего. Тьмы, пустоты, вакуума." Оно заканчивается так - "И была ли в мире дыра, где был бы я? я так не думаю".

Трент быстро проглядывает эту макулатуру. Он говорит мне, что хочет показать несколько полученных им рисунков и ведет меня к багажному ящику, где хранит сувениры. Там лежат открытки и письма. Там лежит копия книги "Так говорил Заратустра" ("Thus Spake Zarathustra"). Он вынимает маленькую брошюрку: "Карманное порно, спецвыпуск 46", которая заполнена подробными фотографиями половых актов большинства вообразимых варинтов. "Последняя прочитанная книга", заявляет он.

Он заканчивает гримироваться. "Трент Резнор, звезда 'Ворона'," бормочет он презрительно. Приходит сообщение, что снаружи, на стадионе Толидо толпу почти невозможно сдержать. Девушки сидят на плечах парней и показывают толпе груди, а медицинская команда за кулисами не сидит без дела даже во время выступления Цирка Джима Роуза (Jim Rose Circus). "Классно возвращаться через агрессивную толпу," говорит Трент. "Мне ее недоставало, когда мы играли в клубах, было подобно смерти и разрушению". Они пришлось подождать, прежде чем продолжить выступление — говорят, что в яме тело. Это другое дело. "Ты полагаешь, что из Толидо," смеется Трент, затем добавляет, "И где Толидо?"

Сегодняшнее шоу — лучшее, что я видел. Я смотрел его из-за кулис, и состояние, которое захватывает музыкантов, ужасает. Когда гитарист Робин Финк (Robin Finck) с остекленевшим взглядом скатывается со сцены в конце песни "Happiness in Slavery", он просто лежит за кулисами в изнеможении и ему дают кислород. Трент даже еще более помешан. Он находится в мучительном неистовстве человека, пытающегося кончиками пальцев передать то, что он просто чувствует и ощущает. Он бьет по клавишам гитарой, микрофоном, и своим телом. Он швыряет гитару на сцену, он отбрасывает стойку микрофона к ударным. (Были и несчастные случаи. Однажды, когда Трент был на сцене, он упал на пульт и почувствовал во рту металлический привкус, почти как привкус крови, и он вспомнил, что когда был ребенком, он полизал инструменты в старом грязном гараже деда, потому что ему было интересно, какие они на вкус.)

Я попытаюсь описать непреодолимое, отчаянное неистовство Трента. На его лице написана вызывающая дрожь, ненасытная энергия человека, пытающегося доказать самому себе, что то, что он делает — не шутка. Это абсолютно бесполезно — ты никогда не сможешь полностью убедить себя, когда ты еще осознаешь, что тебя беспокоят свои поступки — и это делает их такими возбуждающими. Бешенство — это результат твоей попытки опровергнуть уравнение "поглощенность собой — это враг искренности". Поэтому на сцене ему трудно. "Каждый день я говорю о настолько личных вещах, насколько могу. И не знаю, насколько мне нужно заполнить разум, но я решил открыть чувства, потому что думаю, что сделаю решительное утверждение, сказав, что было самым честным, что я мог бы сделать. Но платить за это приходиться и открытыми кровоточащими нервами, на которые я позволяю смотреть всем. Это как дыра сзади на брюках, через которую можно увидеть мою голую задницу. И иногда я хочу, чтобы этой дыры не было."

Трент ненавидит саму мысль, что некоторые люди обманывают: именно потому, что представление слегка неестественно, его цель — как-либо спрятать или уменьшить глубину. Он утверждает, со злостью вспоминая, что недавно цитировали как будто его слова "Я более близок к Элису Куперу (Alice Cooper), Эдди Веддеру (Eddie Vedder)." Он вспоминает, каким преданным он себя чувствовал, когда еще подростком услышал, как Элис Купер сказал, что на сцене его персонаж - нереальный, ненастоящий ("Он сказал, 'Я — Винсент Факфейс (Vincent Fuckface), а он — просто персонаж, которого я создал', и я еще подумал "А пошел ты!'".) И еще одно: "Если честно, я не смотрю на Эдди Веддера, как на человека, о котором я когда-то упоминал, и не смотрю на него как на вершину."

Перед публикой Трент Резнор должен сделать все, чтобы они задумались о том, что происходит. Почти все. Он больше не ныряет в толпу со сцены. Он покажет мне шрамы от подмышек до плеч. "Почему я не прыгаю в толпу? Потому что моя рубашка рвется и все тыкают в меня пальцами, как в мишень."

Настало время рассказать легендарную историю о Чарльзе Мэнсоне (Charles Manson), Тори Амос (Tori Amos) и странно сыром цыпленке. Трент и Тори стали друзьями (он пел в ее последнем альбоме) и она навещала его в его Лос-Анжелесском доме, когда записывался альбом 'The Downward Spiral'. В том самом доме, где последователи Мэнсона убили Шэрон Тейт (Sharon Tate). Однажды, придя в гости, Тори сказала подавленному Тренту, что его может оживить любовно приготовленная домашняя еда. Проклятый цыпленок. После 6 часов, проведенных в духовке дома Тейт, он все еще был сырым и непропеченным. Принесенные Тори извинения: "Духи дома не позволили сделать это." В конце концов, Трент переехал в другую студию, где он пришел в себя.

А цыпленок?

Он пожимает плечами. "Я не спрашивал. Духи его съели".

Сегодняшняя вечеринка проходит в клубе, по ужасной ошибке носящем название "Психиатрическая больница" (Asylum). Любые надежды, что почетных гостей вечера ожидает тихая и спокойная, но веселая ночка, уничтожены незаметной вывеской снаружи: Пятница — Вечеринка NIN. Район окружен, но толпа напирает со всех сторон. Даже я чувствую ужасную клаустрофобию, но люди смотрят не на меня. Тренту хватает пяти минут. "Если бы я хотел именно этого," он кипит от злости, "Я бы пошел в зоопарк." Мы сидим в автобусе, ожидая, когда остатки его окружения придут к тому же выводу. Трент играет Mother Tongue и PJ Harvey. Дэнни прикалывается. Мы едим пиццу. Здесь хорошо.

Трент говорит о будущем. После турне он поедет в Новый Орлеан, там он купил дом. Раньше он говорил о том, что ему нужно время, чтобы наладить жизнь. "До сих пор я не знаю, кто я. Я знаю, что не верю в Бога. Я понимаю, что отвергал. Но я не понимаю, во что верю." Он вздыхает. "Я совершенно не доверяю людям. И многих я не люблю."

Сегодня днем, когда все вопросы уже были заданы, он сходил и принес несколько фотографий. Он передал мне несколько снимков своего нового дома. Прекрасный вид с южных балконов. Он сказал, что будет приятно делать вещи, которые он никогда раньше не делал, вроде "подбора раковины на кухню". Он просматривает остальные снимки, развернув их перед лицом веером, будто осторожный карточный игрок. Он показал мне, наверное, лишь один из десятка снимков, в основном это фотографии его и Мейз, валяющихся на кровати. На одной была только одна Мейз, позирующая перед камерой. "Ее последний снимок," сказал он. Он рассказал мне, что хотел бы играть на сцене, и когда я спросил, о чем он будет думать, если, согласно роли, ему будет нужно заплакать, он ответил: "О самом грустном. Наверное, о смерти Maise."

Трент Резнор снова и снова по-разному делал одно и тоже заявление: "Я думаю, что в основе лежит следующее: Я был по-настоящему супер-одиноким." (Он любит употреблять словечко "супер" так же как слово "fucking".) Я настолько много слышу от него об одиночестве и оцепении, что сегодня был удивлен, когда он случайно заметил, что с кем-то встречается. "Степень еще надо определить. Но эти встречи дают мне возможность работать."

Они делают тебя счастливее?

"Да," сказал он, хотя это прозвучало неуверенно. "Да." Затем и в третий раз, "Да."

Ну, отлично.

Голосом, полным жалости и малодушия, он продолжает. "А ведь кто-то меня любит." Он делает паузу. "И те люди прошлой ночью! Я им нравлюсь! Помнишь?"

Фанаты ждут у автобуса. Трент признателен. "Перед концертом я напился в стельку," с гордостью говорит один парень. "И видел только последние пять минут." Еще одна девушка торжественно держит пакет. Это ее особый подарок, ее подарок ему. Потому что он сможет понять. Теперь вы понимаете, что именно лежит внутри. Ее стихи

аккуратно напечатаны на машинке, и первые четыре заголовка, замеченные мною, - "Ворон", "Проклятый", "Мир теней" и "Желание смерти"...